Последний ангел западной цивилизации, или Почему Даглас Пирс - котик, а вы - нет

Последние открытия в области отечественной ивент-организации убедительно показывают, что обилие концертов на украинского слушателя действует столь же губительно, сколь и полное их отсутствие.

Заглянув в недавнее прошлое, можно обнаружить там отчаянные попытки вырваться из парадигмы Иво Бобула, с одной стороны, и клуба Прайм на Кудрявском спуске - с другой. (В этом месте жители других городов могут, ностальгически вздохнув и утерев скупую слезу, вставить хорошо знакомые им пары, вроде Театра Музкомедии - клуба Копирайт и т.п.). Считалось почетным на последние деньги поехать, к примеру, на Castle Party, или хотя бы плацкартом в Москву, потому что именно туда приезжает Бойд Райс или на худой конец какой-нибудь Пи-Орридж.

История, поведанная пару лет назад, гласит, что некто N., приехав в Киев из великой соседней страны и угощая местную жительницу билетом на Tiger Lillies средней стоимости, отметил, что "либо вы тут все такие жадные, либо настолько бедные".

Как бы там ни было, примерно с 2012 года на украинского слушателя сначала точечно, а затем как из рога изобилия посыпались хорошие концерты условно андеграундного направления. (Регулярный привоз мэйнстрима вроде 30 Seconds to Mars или Hurts мы не расматриваем, равно как и метал-сцену, успешно проводящую фестивали за 600 грн еще года с 2008.) И если в разгар лета 2012 года на концерт Death in June в самый центр футбольного ада собралась вся страна, то затем начались проблемы.

Только социологические исследования могут ответить на вопрос, почему Дагласа Пирса или Laibach (а ведь последний был даже не в Киеве, а в Харькове. В Харькове, Карл!) слушал полный зал, а не менее культовых и в общем-то близких по идеологии Blood Axis - человек пятьдесят. Еще хуже ситуация складывалась в разгар революционного периода и после него. Многие уважаемые артисты по тем или иным причинам отказались от запланированных концертов. И пока в соседней стране объединенные православно-казаческие силы считали своим долгом погнать из страны окропленными мочой тряпками группу Behemoth, утонченный хранитель дорогого костюма Бликса Баргельд или элегантные исландцы Singapore Sling с прискорбием сообщали о трудностях логистики. Конечно, наш зритель не покупался на оправдания и без всякого сожаления ставил на артисте вердикт "засцал".

Ехать в Украину не засцали ни Пирс, ни Майкл Джира, ни Мэтт Хауден (он же Sieben), ни Симоне Сальватори со своей командой, не говоря уже о череде менее известных артистов. Многие из них желали нашей стране всевозможных благ и свободы, что позволило инфосфере награждать их почетными званиями вроде "котик" - а это, соласитесь, верх интернет-доверия. 

Конечно, мы не зря все время упоминаем Пирса. Если в 2013 в Одессе он не только давал импровизированный концерт в гостинной, но и (по слухам) изобретательно журил представителя российской стороны за вычурное пропутинское поведение, то уже год спустя фан-зону взорвали интересные фотографии с зарубежных выступлений. Оказалось, что в Европе униформу Дагласа украшают нашивки не только с радужным Черным Солнцем, но и с украинским флагом, а классический логотип-Тотенкопф обрамлен в звездный венок со флага Евросоюза. Месседж более чем очевидный.

Рискну предположить, что авторитет Пирса на музыкальной сцене столь силен, что отбрасывает угрожающую тень даже на Лину из Deutsch Nepal, по глупости влезшего в двусмысленную (на самом деле нет) российскую компиляцию Donbass. Оказалось, что от стойкого евразийского аромата Дугина отмыться сложно, так что Лина вынужден будет, по всей видимости, долго оправдываться, что ничего такого не имел в виду. Между тем Пирсу двусмысленность чужда, и он прямо пишет в официальном анонсе, что после киево-одесских концертов намерен отправиться на передовую в Мариуполь, поддерживать "проевропейские украинские вооруженные силы". В журналистской публицистике это называется "шах и мат", а в тусовке киевских игроков в Magic: The Gathering характеризовалось более натуралистичным "заправить шубу в трусы".

Скорбные уроки упомянутой компиляции заключаются в том, что великое идеологическое наследие индустриальной/пост-индустриальной сцены и тесно связанного с ней британского эзотерического подполья по большей части выродилось в декоративное приложение к пиву и диванным войнам. Некогда популярные смешные картинки "Дарк эмбиент под водочку" оказались более чем пророческими, так как мало кто из современных артистов, особенно отечественных, вообще понимает, о чем речь. В особо запущенных случаях вялые попытки вспомнить, что вообще когда-то шла речь о какой-то идеологии, выливаются в унылые полотна под названиями Operation Novorossiya, над которыми даже смеяться бессмысленно. И в этом царстве мрачного отстоя (пользуюсь выражением спутника жизни, удачно характеризующим многие современные явления) Пирс с его евроукраинским Тотенкопфом выглядит как ангел, посланный на нашу грешную землю. Ангел смерти, победы и жженой ваты.

Если вы все еще сомневаетесь, идти ли на концерт Death in June, потому что уже ходили, или "еще приедет", или место не самое лучшее, или "дорого, а впереди Swans" - умоляю, отбросьте все сомнения. На Swans мы и так все пойдем, тут даже сомневаться не приходится. Аргумент "еще приедет" уже наделил горьким опытом всех фанатов Coil, и хвала вам, если вы не пропустили концерт Psychic TV. Что же касается остального, то уверяю вас, Пирс и в гостинной будет играть так, что дух захватит. Будет играть каждому из вас лично и зажжет в вас неумолимый дух веры в свет и добро. И если вы вертите носом перед человеком не только культовой репутации, но и исключительных моральных достоинств, который от чистого сердца отстаивает имидж нашей страны перед всем миром и всем чертям назло поедет на передовую, в пасть голодного Уицраора - то вы, дорогие мои, просто бесчувственные сволочи.

И да простит вас история.

Андеграунд по-одесски: усы, щетина и молодежь

Добро пожаловать в одесский цирк! Если вы не знаете, как интересно и с пользой для культурного уровня провести вечер – приходите на один из концертов лейбла Cardiowave в Bernardazzi. Только Боже вас упаси предварительно шутить и делать юмористические предположения по поводу грядущего – можно ведь и сглазить. У нас, успевших ранее наговорить комплиментов чудесной и воспитанной одесской публике, например, почти получилось – оная не подвела и продемонстрировала всю свою темную сторону, отчаянно пытаясь превратить приличный концерт в шапито-шоу. Впрочем, обо всем по порядку.

Итак, первым на сцене – Мэтт Хауден, более известный как Sieben: жизнерадостный британец, человек-фейерверк, говорить о котором можно долго и эмоционально. Причины его личной популярности и при этом исключительной востребованности среди соратников по сцене в том, что Мэтт – не только прекрасный музыкант, но и в высшей степени неортодоксальный скрипач. Один инструмент и три педали эффектов легко заменяют ему гитару, бас, ударные, перкуссию и все то, без чего иные творцы даже на сцену не смогут выйти. В результате этот обаятельный йоркширец (выходец, кстати, из самого сердца андеграундной Англии – Шеффилда) превращает свое часовое выступление в настоящее светопредставление, успевая не только самостоятельно наиграть и зациклить по несколько партий для каждой композиции, но и спеть, жонглируя смычком над головой, раздеться, спрыгнуть со сцены в толпу, потерять и найти смычок, забыть и вспомнить текст, три раза начать и в конце концов плюнуть на неудавшуюся композицию (как в анекдоте про хирурга – ай! не получилось!), и все это настолько артистично и при том естественно, что ощущаешь себя не то в шекспировском театре, не то в ирландском пабе в День святого Патрика. Пожалуй, это можно назвать великолепным примером работы с аудиторией – как раз тот случай, когда артист заодно со слушателями, но не забывает о своем художественном долге. Что же касается владения инструментом, то самый хитовый номер хауденовской шоу-программы – это даже не пение в скрипку или виртуозное вращение смычка, а специальный перкуссионный прием – трение щетиной об деку. Столь фантастически практичному способу эстетического применения собственной небритости можно только позавидовать.

Во время столь теплого и душевного выступления, казалось бы, ничто не предвещало беды. Кроме танцоров. Танцоров успели проклясть, наверное, все присутствующие, и даже не за громкость, с которой их каблуки аккомпанировали происходящему, а за феноменальную ловкость, с которой эти чудесные сторонники трезвого образа жизни отплясывали по ногам и телам окружающих. Слэм под скрипичную музыку, пусть даже кавер на Joy Division – это ну очень уместно: чай, не Лайбах на сцене, все-таки. В тот момент, когда Генерал Алкоголь наконец-то устранил смутьянов в темноту зала, к сцене стала подтягиваться смена – молодое поколение, ласково именуемое в народе хипстерами. Обычно эту публику на вечерние концерты родители не очень-то отпускают, однако в анонсе значилось волшебное слово пост-панк, помогающее преодолеть любые преграды. Если вы не поклонник субкультурных стереотипов и считаете, что слухи об этих ребятах слегка преувеличены – спешу вас успокоить. Все как один: ноги-спички в обтягивающих джинсах, клетчатые рубашки и свитера оленьего типа, странные челки и экстравагантное поведение после бутылочки светлого. Группа The Soft Moon, по-видимому, обладает столь безупречной репутацией, что слушать ее приходит такой же безупречный контингент.

Указанная группа в полосатых, то бишь в клетчатых купальниках недоумевала – почему их кумиров все никак не выпустят на сцену, видимо, этот странный дядя со скрипкой их задерживает. Поэтому ближе к концу выступления дядю стали слегка некрасиво подгонять возмущенными криками “Софт Мун!” Как только Мэтт скрылся за кулисами, к сцене вплотную подлетела целая толпа, определенно готовая к штурму. Надо сказать, кумиры молодежь не подвели – устроили целый рок-концерт а-ля группа Kiss (или, со скидкой на возраст аудитории, скорее Twisted Sister), так что публика просто неистовствовала и бесновалась под сценой. Хотя учитывая предварительную бесноватость некоторых из них, заслугой артистов это можно считать лишь отчасти. Например, швыряться наугад в толпу оторванными со сцены елочными игрушками было вовсе не обязательно. И распевать между композициями “Киевлянка, киевлянка, киевляночка” – тоже.

В огород Васкеса и его "рабов"-музыкантов из The Soft Moon, конечно, камень не бросишь – играют здорово, энергично, выглядят круто, шумят громко, даже Муг с собой привезли. Вместе с тем с непривычки впечатление о пост-панке за вечер можно испортить себе окончательно. На четвертой песне все в том же темпе на тех же трех аккордах и с бессменной “тетей Катей” в драм-машине начинаешь скучать, на восьмой – медленно сходить с ума, а в сочетании с раздражающей картинкой аудитории – еще и беситься понемногу. С другой стороны, надо понимать, насколько эффект узнаваемости важен для любой популярной музыки. Канон, насколько бы он ни был узок, всегда работает безотказно – любой пост-панк слушают больше, чем Муслимгауза.

Угадайте, что было дальше? Разумеется, как только хэдлайнеры отыграли (побрезговав бисом, кстати), свитероносную толпу как ветром сдуло. Что недвусмысленно символизировало: детское время кончилось, и сейчас начнется самое интересное. Femminielli Noir – темная лошадка этого вечера, музыканты, о которых никто ничего не мог рассказать или предположить. Все только смутно подозревали, что сейчас будет что-то неординарное – и да, черт возьми, ожидания более чем оправдались! Выходят на сцену двое, по паспорту канадцы, а внешне – явное Средиземноморье, чернявое и заросшее. Вокалист, тот, который собственно Фемминелли, выглядит в точности как злодей из индийского кино: шапка кудрявых волос а-ля восьмидесятые, усищи, шуба поверх кожаной куртки, в руке бокал с вином. И пока второй, который Noir, соображает на заднем плане некое индастриал-техно, первый танцует диско, сверкает глазами, улыбается чуть ли не золотыми зубами и при этом несет какой-то длинный неритмичный текст, по всей видимости на итальянском. Постепенно шуба отправляется вон, бокал сменяется пивом и вином из горла, а танцы и монологи становятся все неистовее. И все это великолепие сопровождается непрерывным мерцанием стробоскопа. Сказать честно – это было нечто. Если сначала остатки слушателей просто обалдевали от нетривиальности происходящего и явного несочетания видимого и слышимого, то потом втянулись и раскачались похлеще ушедших хипстеров. По крайней мере, апплодисменты и радостные взвизги аудитории настолько растрогали музыкантов, что они обнимались между собой и со зрителями, танцевали в зале и долго рассказывали, что это чуть ли не лучшая их публика за всю карьеру. Даже давали похлопать Фемминелли по животу – на счастье.

Завершая этот предельно честный рассказ, хочется сказать – шоу удалось. Сама идея объединения в одном вечере несколько совершенно разных коллективов и соответственно аудиторий выглядит как эксперимент, результаты которого в той или иной степени понравятся всем. Словами классиков – счастья всем, каждому, и пусть никто не уйдет обиженным. Ждем повторения опыта с пятью коллективами в январе, запасаемся крепкой антитанцорной обувью, и главное – никогда не шутим о концерте перед самим концертом. Мало ли.